Амирамов.RU

Пресса

2008/09/05

«Советская Молодежь» (Нальчик) | «Самые крепкие узы – это рука в руке»

Мы сидели в номере, уставший Ефрем и я. Мне уже казалось, что интервью никогда не состоится, потому что вокруг Ефрема было столько людей, и никому из них он не мог отказаться – сфотографироваться, дать автограф, подписать первый сборник стихов…
В ту минуту, когда, наконец-то, рядом никого не осталось, он устало опустился на кресло и тихо сказал: "у меня всегда какая-то хроническая усталость…". Потом курил, одну сигарету за другой… "Когда уважаемые люди оказывают тебе уважение, значит, жизнь еще не закончилась. Об этом я никогда не забываю. И когда люди приходят ко мне на концерт, я понимаю, что они пришли именно ко мне. Я несу ответственность за каждого из них", - объясняет он.
Потом пошла беседа, тихая, мирная, усталая, интересная… С ним просто не бывает по-другому – каждое его слово – на вес золота. И, несмотря на то, что мы постоянно перескакивали с одной темы на другую, беседа получилась содержательная и достаточно откровенная.
- Скажите, Ефрем, что такое Жизнь?
- …(вздох) то состояние мира, где нет несправедливости. Жизнь – это то, где случайное и неслучайное – не случайно. Именно это называют парадоксом: случайное – закономерно, а закономерность – не случайна. Как такое может быть?... Может.
- Женщина – это…
- Для меня – это все, абсолютно все. Ведь это не исключает и порок…
- Какие женские уловки вам больше всего претят?
- Первое – от женщин нельзя уходить. Не приемлю, когда женщина делает из тебя личную вещь. Я считаю, что самые крепкие узы между мужчиной и женщиной – это рука в руке, и сильнее связи нет. Я женщинам прощаю все. Какие женщины мне нравятся? Мне нравится пластилин, из которого я могу лепить то, что я хочу. Я даже не возражаю против размятого, мягкого пластилина. И еще: для меня не существует женщины, которой не нужен я.
- Журналист – это…
- Если бы ты не была журналистом, я бы сказал (смеется)… Могу говорить как на духу, серьезно? Ни один журналист не написал то, что я сказал. Прости, что я тебе это все говорю, но накипело. Когда я еще считался звездой, скажем так, как-то "Мегаполис-экспресс" брал у меня интервью. Спросили, кто я, еврей? Ну да, еврей. При этом корреспондент делала вид, что не знает, кто такие евреи, и спросила мое вероисповедование. Я пытался ей объяснить и спрашиваю, кто она по своей вере. Она: христианка. И я отвечаю: вот папа твоего Бога – мой Бог. Я просто уже не знал, как сказать по-другому! И в газете после этого выходит статья, в которой написано: Ефрем Амирамов – христианин. После этого мне звонили наши евреи и спрашивали, неужели я покрестился. И здесь дело не в том, что я против какой-то религии, абсолютно нет! Мне пришлось их заставить написать опровержение через несколько номеров. Недавно было интервью одной нальчикской газете, и они с иронией показали мое мерзопакостное отношение к своей Родине, хотя такого и близко быть не может. Поэтому я не люблю интервью, все постоянно перевирают. Лучше покажите мое лицо и послушайте мои песни. Это похоже на ту фразу "казнить нельзя помиловать"; уберешь одну запятую там, где не нужно, и смысл весь меняется. Я боюсь журналистов, вообще это люди, которых нужно бояться больше, чем смерти. Журналист – это "мурый" человек. Этот человек, стоящий сзади, никогда не ударит в спину, но он НИКОГДА не помешает это сделать. Некоторые благодаря своей известности, идут на все, и ставят PR во главу своей совести.
- Жажда – это…
- …желание.
- Жестокость – это…
- …неуважение к себе. Жестоким может быть человек, который знает, что он ничтожен. Человек, не умеющий утвердить себя в созидании, утверждает себя в разрушении. "Хотя бы так узнают, что я был здесь", понимаешь? Такой человек настолько противен небесам, что к нему Ад опускаться не хочет. Здесь можно вспомнить Шарля Бодлера, он говорит: "у этой бездны бездн дно вышиб Сатана", это можно отнести и к жестокому человеку. Уважение к жестокости – это страх. Хотя последнее – большой двигатель в жизни человека, он заставляет совершенствоваться, действовать.
- Ефрем, вам приходилось чем-нибудь жертвовать, чтобы заниматься любимым делом?
- Проходя все в этой жизни и оставаясь живым, ты понимаешь, что значительной жертвы от тебя жизнь еще не потребовала. Конечно, чем-то приходилось действительно жертвовать, но когда относишься к жизни более или менее конкретно, понимаешь, что бог пощадил. А может быть, я не отношусь к той категории людей, которые способны на то глобальное, которое им дает бог. Как герой во время битвы. Потому что я до сих пор не знаю, как бы я повел себя в битве на мечах, топорах. Не знаю.
- Вы можете сказать, что в настоящий момент Вы счастливы?
- (не задумываясь) Да. Я даже знаю, почему я счастлив. Хотя счастье, возможно, не подлежит никакой формулировке. Но, во-первых, когда человек делает то, что он хочет, и когда сама жизнь ему это позволяет, когда рядом находятся люди, которых этот человек хочет видеть, когда он общается с теми людьми, с которыми хочет общаться, и когда не общается с теми, с кем не хочет (хотя порой и бывает так, что приходится). Разве это не счастье?
- Дружите с кем-нибудь из российских коллег по сцене?
- Общались мы со всеми, хорошие отношения с нашим Феликсом Царикати, здесь, как вы понимаете, сам бог велел. С Сашей Кальяновым очень близко общаемся, Сережа Трофим – замечательный своеобразный человек, веселый и мудрый, хоть и молодой. Саша Барыкин, Анастасия, группа "Доктор Ватсон", ребята из группы "Экс-ББ", братья Пономаренко. Но это трудно назвать дружбой, это просто свои люди. А дружба настоящая осталась у меня здесь – в Нальчике.
- На эстраде часто бывает так, что кто-то кому-то покровительствует. Вы тоже?
- К сожалению, я не так силен, чтобы взять кого-нибудь за руку и вывести в свет. Хотя есть достойные люди. Наш земляк, к примеру, Мухтар Хардаев, я считаю, что он замечательный человек, поэт и композитор. Он молодец, и если бы у меня была возможность… В такие минуты жалеешь, что мало что можешь предпринять чтобы помочь. Ведь я сам помню, как это бывает сложно.
- У Вас никогда не было желания уехать на Запад?
- Единственное место, где я, пожалуй, смог бы жить – это Израиль. Но в любом случае, хоть я и еврей, я россиянин в полном смысле этого слова. Я не могу без России, независимо от того, что бы здесь ни происходило, счастлив ли я здесь или есть печаль в душе. Я люблю Россию, и это ни в коем случае не пафос, я действительно не могу без нее жить.
- Ефрем, какие сны вам снятся?
- В последнее время какие-то непонятные. Кошмарами не назову, но удовольствия – мало. В основном я их не запоминаю.
- Не относитесь к тем людям, которые говорят: "Скучный человек – это тот, кто постоянно рассказывает свои сны"?
- Нет, абсолютно, лишь бы его сон не был в трех томах (смеется).

Автор: Маршенкулова Марина Б.
СОВЕТСКАЯ МОЛОДЁЖЬ
25.07.2008 года

Источник:

назад

Официальный веб-сайт